Читать книгу - "36 вопросов по истории Великого княжества Литовского - Евгений Евгеньевич Асноревский"

Портрет Ягайлы (король стоит на коленях) роспись каплицы Св. Троицы в Люблинском замке. XV век. Фото автора.

Вскоре брат новоиспечённого польского короля, известный как Витовт Великий, укрепился на землях ВКЛ. Расширив территорию страны, Витовт, в паре с Ягайло, весьма усилил центральную власть Княжества. Военная мощь собственной армии ВКЛ, при Витовте, видимо, была максимальной за всю историю страны. Этого, однако, не хватило для по-настоящему масштабного присоединения русских земель.

Некоторые предпосылки к более грандиозным успехам Витовта были, но разгром в битве на Ворскле нанёс огромный удар по амбициозным планам великого князя.

Тем не менее, несмотря на некоторые поползновения поляков по включению Княжества в состав Короны Польской, обе страны, в последующие годы, связывала персональная уния, оставлявшая ВКЛ весьма значительный объём независимости.

В это время за восточной границей ВКЛ продолжало укрепляться Московское государство, силы которого всё больше превосходили армию Литвы.

В 1500 году, произошло катастрофическое для ВКЛ поражение в Ведрошской битве. На протяжении неудачно начавшегося для Литвы столетия Москва отбирала всё новые территории Княжества. И во время Ливонской войны 1558—1583 годов новые грандиозные успехи царских воевод, захвативших Полоцк, привели ВКЛ к заключению Люблинской унии и объединению с Польшей в рамках конфедеративного государства.

Таким образом, сближение с Польшей было продиктовано ходом исторического процесса и решающей причиной создания Речи Посполитой стало именно давление Русского государства.

В случае отказа от унии с Польшей, ВКЛ, как можно предполагать, было бы полностью захвачено в течении последующих 50—100 лет, причём, вероятным сценарием, по мнению автора, был бы раздел Княжества между Московским государством и Короной Польской.

В случае «геополитического выбора» Ягайлы в пользу Москвы, ВКЛ, вероятно, было бы постепенно инкорпорировано в состав централизованного Русского государства, и доминировавшее в ВКЛ русское начало привело бы к достаточно органичному включению народов Княжества в состав формировавшейся великорусской нации.

К альтернативным вариантам могла бы привести победа Альгерда или Витовта в борьбе за собирание русских земель.

Вряд ли, конечно, кому-то из литовских правителей было под силу подчинить абсолютно все русские земли, но полноценное включение в состав ВКЛ территорий Псковской и Новгородской республик не выглядит чем-то принципиально невозможным.

Ключом к сохранению полной независимости страны могло стать и создание передовой, максимально боеспособной и при этом многочисленной, армии. Но для формирования такого войска во все времена нужны огромные финансовые возможности, которыми ВКЛ, в отличие от, к примеру, немецких государств, не обладало.

Союз с Польшей, которая так и не смогла полностью расщепить национальные идентичности жителей Великого княжества Литовского, оказался, таким образом, более выгодным решениям для предков литовцев и белорусов, с точки зрения сохранения народов как таковых.

Разумеется, все подобные «реконструкции возможных событий» относятся к разряду предположений, но, в данном случае, как кажется автору, достаточно убедительных.

Как была устроена жизнь литовской шляхты и магнатов?

Одним из двух главных стержней шляхетского мировоззрения было военное дело. Идеология так называемого сарматизма, обосновывающая привилегированное положение дворян по сравнению с крестьянами Речи Посполитой, повествовала о том, что шляхтичи были потомками воинственного племени сарматов, якобы покорившего местные народы Речи Посполитой. Поэтому шляхтич-сармат просто обязан был стать бравым воином.

Оттачивались некоторые навыки бойца можно было во время охоты, а продемонстрировать в реальности не только на войне, но и в поединке. Поединки эти могли случиться где угодно, в том числе и в святых стенах монастыря или храма.

Благородство знатных воинов не всегда успевало просочиться в душу накачанного страхом шляхтича, поэтому иногда, или даже стоит сказать: нередко, дворяне пользовались подлыми приёмами.

Так, например, 2 августа 1662 года, Ян Владислав Почебут-Одляницкий, согласно его дневнику, подрался с неким Ялошой и ранил противника в руку, после чего подоспел брат Ялоши. Недруги задумали отвлечь Яна разговором, а потом принялись палить в него из пистолетов, но успевший отскочить Ян схватился за ружьё.

Вот такая история, в духе боевиков 90-х. Несмотря на нешуточный накал страстей никто из шляхтичей не был убит.

Вторым стержнем шляхетского мировоззрения, конечно же, была вера. Многочисленные христианские праздники, визиты на службы в церкви, закладка храмов и даже дальние паломничества: всё это являлось органичной частью жизни шляхетского сословия.

Не забывали шляхтичи и о развлечениях, среди которых была, например, выше упомянутая охота.

Визиты друг к другу и дикие попойки, нередко сопровождавшиеся танцами, также являлись любимым видом отдыха привилегированного класса ВКЛ.

В рамках политической жизни, важнейшей для шляхты ВКЛ была система сеймиков, прижившаяся, а затем и ликвидированная в Литве, в период XVI – XVIII столетий.

Сеймик был собранием шляхты всего повета или воеводства, на котором благородные, и зачастую нетрезвые, крикливые сарматы, обсуждали насущные дела. Обычно такие сборы проходили в костёлах.

Сеймики имели разное предназначение. На одних решали кого послать на главный сейм страны, на других выбирали шляхтичей на различные должности, на третьих обсуждали вопросы налогов и т. д.

Упомянутые выше должности составляли своеобразную карьерную лестницу шляхтича. Для продвижения вверх шляхтичу, разумеется, не нужно было корпеть на офисных планёрках, как это делает менеджер среднего звена в XXI веке. Хорошая карьера строилась благодаря принадлежности к влиятельной в повете семье, но иногда и простой бедный шляхтич мог чего-то достичь, с помощью особых личных качеств и удачи – то есть карьеры литовских дворян несколько напоминают карьеры голливудских кинозвёзд.

Список шляхетских должностей был достаточно широким и первоначально занимаемые посты предполагали некоторые реальные действия, к примеру, ловчий занимался организацией охоты монарха.

Однако со временем большинство должностей стали, по сути, почётными титулами и не требовали от носителей каких-либо действий.

На вершине поветовой иерархии стоял поветовый маршалок, а где-то у основания лестницы лежали должности мостовничего, деревничего, неводничего.

Жили шляхтичи ВКЛ в деревянных сельских и городских домах, редко квартируя в каменицах, доступных, в основном, самым богатым дворянам. Передвигались обычно верхом и в повозках.

На столе у средней и богатой шляхты нередко было много мясных и рыбных блюд, поданных в практичной металлической посуде, а винная карта могла включать венгерское вино и другой импорт.

Рацион бедного шляхтича более-менее соответствовал рациону крестьян и включал злаки, горох и солонину, а опьянение приходилось вызывать самостоятельно изготовленными спиртными напитками.

Шляхтичи носили жупан, то есть длинный кафтан, на который надевали кунтуш, иначе говоря, плащ с отверстиями на рукавах. Ноги облачали в шаровары, использовали различные головные уборы и пояса. К поясу нужно было непременно привесить саблю – знак благородного происхождения.

Идеология сарматизма, связывающая этот народ с востоком, обуславливала восточные ноты в одежде шляхты.

Верхняя прослойка шляхты, то есть наиболее богатые её представители, именуется магнатами.

Жизнь магнатов во многом соответствовала жизни простой шляхты, разумеется, с поправкой на масштаб.

Магнаты тоже придерживались идеологии сарматизма и поддерживали культ милитарных занятий. Она также строили храмы, но не скромные часовни, а жемчужины зодчества, которые нередко становились величественными родовыми усыпальницами, как это было в случае костёла Божьего Тела в Несвиже. Магнаты тоже продвигались по карьерной лестнице, но занимали высшие посты в государстве, почти недоступные даже средней шляхте, не говоря уже о беднейших дворянах ВКЛ. Магнаты вершили историю страны и выступали патронами менее влиятельной шляхты, которая собиралась вокруг магнатов в целые частные армии. И хотя формально магнаты и бедная шляхта были равны друг другу, в реальности безземельного шляхтича и князя Казимира Яна Сапегу разделяла огромная пропасть. При этом и мелкий шляхтюк, и богатейший князь были кем-то вроде божеств для зависимой челяди – самой угнетаемой и несчастной части населения Великого княжества Литовского.

Как жили крестьяне и мещане ВКЛ?

Структура крестьянского сословия ВКЛ была весьма сложной, и, кроме того, претерпевала довольно существенные изменения на протяжении веков. Можно, однако, выделить своеобразные полюса в этом слое общества.

Наиболее свободными и обладающими самым большим объёмом прав были панцирные бояре, деградировавшие из дворянского сословия